Камиля Тюлебаева, юристка и магистр в области прав человека, пытается понять, защищает ли казахстанское законодательство права человека от изменения климата и как международный опыт использования правозащитного подхода может помочь сделать климатические обязательства Казахстана не декларацией, а реальностью — эффективной и справедливой .
Климат как вопрос выживания
Изменение климата давно вышло за рамки экологической проблематики. Речь идёт уже не только об уровне выбросов, статистике температурных аномалий и скорости таяния ледников, но, прежде всего — о нас, людях, и наших базовых потребностях. Последствия изменения климата напрямую и системно затрагивают наши права на жизнь, здоровье, воду и достойные условия существования. Поэтому климатический кризис всё чаще рассматривается как кризис прав человека.
Вдобавок последствия распределяются неравномерно и сильнее всего страдают уязвимые слои населения: сельские жители, малообеспеченные группы, женщины, дети, пожилые и люди с ограниченными возможностями. В связи с этим во всём мире растёт понимание: эффективная климатическая политика невозможна без правозащитного подхода.
Результаты климатических исков по всему миру свидетельствуют о том, что в рамках своих положительных обязательств в сфере прав человека государства признают обязанность защищать население от предсказуемых и предотвратимых угроз, связанных с изменением климата. Положительные обязательства здесь означают обязанность государства не только воздерживаться от нарушения прав (негативные обязательства), но и принимать активные меры — законодательные, административные, судебные и иные — для обеспечения, защиты и эффективной реализации прав человека, в том числе для предотвращения предсказуемых и предотвратимых угроз со стороны третьих лиц или факторов, представляющих риск для осуществления этих прав.
Зачем нужен правозащитный подход, если у нас есть Парижское соглашение, к которому Казахстан присоединился ещё в 2016 году? Дело в том, что этот ключевой международный климатический договор основан на добровольных обязательствах. То есть государства сами решают, на сколько и какими способами они будут сокращать выбросы. При этом эффективных механизмов принуждения или санкций за бездействие соглашение не предусмотрено. Более того, государство может выйти из Парижского соглашения без каких-либо юридических последствий.
Именно поэтому всё больше людей и общественных организаций обращаются в национальные и международные суды. В своих исках они утверждают, что государства устанавливают недостаточно амбициозные цели или не принимают реальных мер для выполнения климатических обязательств. И права человека становятся ключевым юридическим инструментом таких дел, позволяя перевести климатическую политику из сферы политических обещаний в пространство ответственности. Так формируется новая реальность — климатическое судопроизводство, в рамках которого от государств требуют не стратегий и деклараций, а конкретных и проверяемых действий.
Как суды заставляют государства действовать
Одним из наиболее показательных примеров стало дело экологического фонда Urgenda против Нидерландов. В 2019 году Верховный суд обязал голландское правительство сократить выбросы парниковых газов и признал, что непринятие достаточных мер по борьбе с изменением климата нарушает международные обязательства по защите прав человека.
Аналогичный подход был применён в Пакистане, в деле Асгара Легари (Asghar Leghari) против Пакистана В 2015 году Высший суд Лахора (столицы провинции Панжаб) признал, что бездействие правительства в реализации национальной климатической политики нарушает фундаментальные права, включая право на жизнь, и что отказ эффективно реагировать на изменение климата ставит под угрозу основные элементы безопасности: доступ к воде, продовольствию и другим базовым вещам. Суд возложил на государство обязательства по обеспечению выполнения климатической политики и созданию механизмов для этого.
В Германии, Федеральный конституционный суд в деле Нойбауэр (Neubauer) и других молодых активистов против Германии признал часть национального Закона о защите климата 2019 года неконституционной, поскольку он недостаточно определял меры по сокращению выбросов после 2030 года и тем самым перекладывал основную нагрузку по борьбе с климатическим кризисом на будущие поколения. В 2021 году суд постановил, что это нарушает фундаментальные права и межпоколенческую справедливость, закреплённые в Основном законе Германии и обязал правительство принять более конкретные и амбициозные меры до 2030 года.
В странах Латинской Америки развитие пошло по иному, но не менее значимому пути: экосистемам был предоставлен статус юридических лиц, что открыло возможность защищать природу напрямую через суд. Так, в 2018 году Верховный суд Колумбии впервые признал колумбийскую Амазонию юридическим лицом с собственными правами, что дало правовой инструмент для защиты леса от вырубки и климатических угроз через судебные процессы.
В совокупности эти решения стали поворотным моментом в праве, закрепив вопросы изменения климата в призме прав человека и межпоколенческой справедливости. Благодаря смелости истцов из разных точек мира климатический кризис перестал быть проблемой исключительно политического усмотрения и превратился в сферу юридической ответственности государств перед нынешними и будущими поколениями.
Однако, несмотря на набирающую популярность, климатические иски оказываются в сложном правовом поле, где классические инструменты права с трудом справляются с масштабом и природой климатического кризиса.
Когда климат меняется быстрее, чем право
Несмотря на растущую популярность климатических исков, их развитие на национальном уровне сталкивается с рядом серьёзных препятствий.Так, суды нередко предоставляют государствам широкую свободу усмотрения в формировании климатической политики, рассматривая её как сферу политического выбора, а не строгого юридического контроля. Такой подход ограничивает возможности эффективной судебной защиты прав в контексте климатического кризиса.
Трансграничный характер изменения климата дополнительно размывает границы ответственности. В условиях трансграничного и кумулятивного характера изменения климата вклад каждого отдельного государства нередко воспринимается как капля в океане. На этом фоне доказывание причинно-следственной связи превращается в ключевое препятствие: когда климатический ущерб является результатом накопленного вклада множества акторов на протяжении десятилетий, сложно указать на одного ответчика, на один момент или на одну цепочку событий.
Не менее проблематичным остаётся доступ к правосудию. Климатический вред часто признаётся слишком абстрактным или относящимся к будущему, поэтому суды не готовы рассматривать его как «реальное» нарушение прав. Превентивный характер климатических исков вступает в противоречие с традиционной логикой судебной защиты в исках по защите прав человека, ориентированной на уже наступивший ущерб.
В результате суды нередко оказываются перед выбором между формальной сдержанностью и необходимостью ответить на экзистенциальный вызов, который климатический кризис представляет для права. Особенно уязвимым остаётся вопрос защиты интересов будущих поколений, которые в наибольшей степени пострадают от климатических последствий, но практически не имеют процессуального голоса в настоящем.
Чему учит международный опыт
Международный опыт выделяет несколько ключевых направлений, которые могут быть полезны для развития климатической юриспруденции на национальном уровне. Практика показывает, что в климатических исках может использоваться подход косвенной защиты окружающей среды. Так, Европейский суд по правам человека даёт расширенное толкование двум статьям Европейской конвенции по правам человека, применяя их к последствиям изменения климата. Право на жизнь (статья 2) и право на уважение частной и семейной жизни (статья 8) интерпретируется как основания для возложения на государства положительных обязательств по предотвращению и снижению экологических и климатических рисков.
Национальные суды всё чаще используют в качестве ориентиров нормы международных соглашений, таких как Парижское соглашение, научные выводы Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК), а также стандарты и аргументацию, выработанную международными судами и договорными органами.
Также особое значение имеет предоставление возможности защищать в правовом поле интересы будущих поколений, которые сильнее пострадают от климатических последствий, но сегодня не могут сами быть услышанными. В этом смысле принцип межпоколенческой справедливости приобретает ключевое юридическое и этическое значение.
Казахстан: между обязательствами и реальностью
Казахстан уже сегодня ощущает последствия изменения климата: температура растёт быстрее среднемировых показателей, усиливаются засухи, обостряется дефицит воды, деградируют земли — и этот список далеко не исчерпывающий. Эти процессы напрямую бьют по сельскому хозяйству, здоровью населения и устойчивости регионов в целом. Несмотря на это, законодательная база Казахстана пока не справляется с задачей защиты людей от климатических рисков.
Экономика Казахстана по-прежнему сильно зависит от нефти, газа и угля. Система торговли выбросами охватывает незначительную часть экономики и квоты распределяются так, что реальные стимулы к сокращению выбросов остаются минимальными.
При этом в Конституции Казахстана не упоминается право человека на благоприятную окружающую среду; оно лишь формально закреплено в Экологическом кодексе на уровне задач экологического законодательства. Хотя в стране действуют нормативные правовые акты, регулирующие климатическую политику, на практике их реализация остаётся ограниченной. Хотя правительство неоднократно заявляло о приверженности Казахстана Парижскому соглашению, данные международных мониторинговых платформ свидетельствуют о недостаточном выполнении взятых на себя обязательств.
Почему климатические иски в Казахстане пока невозможны
Климатические иски на основе прав человека в сегодняшнем Казахстане невозможны, поскольку конституционные права не подлежат прямому принудительному исполнению в судебном порядке. Граждане не могут напрямую ссылаться на конституционные гарантии при рассмотрении индивидуальных дел в судах общей юрисдикции. Хотя Конституция оказывает существенное влияние на законодательство и систему государственного управления, она не может служить самостоятельным правовым основанием для климатических исков. Полномочия Конституционного суда в Казахстане ограничены лишь проверкой соответствия нормативных правовых актов Конституции, и он не уполномочен рассматривать индивидуальные жалобы на нарушение конституционных прав или выносить решения по конкретным делам, включая споры, связанные с климатом.
Тем не менее, в стране создана многоуровневая система защиты права на благоприятную окружающую среду, основанную на Экологическом кодексе, административном, гражданском и уголовном законодательстве, а также поддерживаемую институциональными механизмами. Эти инструменты позволяют оспаривать экологически вредные решения, привлекать к ответственности за нарушение природоохранных требований и требовать возмещения экологического ущерба. Однако такая система ориентирована преимущественно на реактивную защиту от уже случившихся нарушений и загрязнений и лишь в ограниченной степени приспособлена для рассмотрения споров о долгосрочном и комплексном вреде.
Международные конвенции о правах человека, участником которых является Казахстан, также предоставляют потенциальные юридические основания для защиты права на благоприятную окружающую среду. Однако на практике они почти не применяются в национальных судах, так как суды неохотно ссылаются на международное право как на источник обязательств. Это можно увидеть из правоприменительной практики Орхусской конвенции. Суды, как правило, не учитывают положения международных природоохранных договоров, несмотря на то, что истцы систематически ссылаются на конвенции, ратифицированные Республикой Казахстан, и, согласно статье 4 Конституции, ратифицированные международные договоры имеют приоритет над законами страны. Всё это существенно снижает возможность использовать стандарты прав человека или международные климатические обязательства в качестве основания для судебных исков.
Ещё одно ограничение связано с тем, что Казахстан — страна с системой гражданского права и строго кодифицированным законодательством. Казахстанские суды не могут развивать широкие доктрины, такие как «обязанность заботы» (duty of care) или «публичное доверие» (public trust), которые стали ключевыми в климатическом судопроизводстве других стран.
В нашей стране любой иск должен быть основан на конкретной правовой норме, и поскольку Конституция и общие законы напрямую не содержат норм о климате, истцы могут столкнуться с трудностями при формулировании требований о бездействии государства в области сокращения выбросов парниковых газов или адаптации к изменению климата. Хотя Экологический кодекс содержит нормы о выбросах, в нём нет прямой нормы «государство обязано снижать выбросы парниковых газов». При этом есть формулировка, что «Казахстан ставит своей целью обеспечение снижения к 31 декабря 2030 года углеродного баланса Республики Казахстана на пятнадцать процентов от уровня углеродного баланса 1990 года», что скорее представляет собой политическую декларацию, нежели юридически обязывающее требование.
Также практические препятствия создают вопросы правового интереса и причинной связи. В соответствии с гражданско-процессуальным законодательством истцы должны доказать прямой личный ущерб и установить причинно-следственную связь между действиями ответчика и понесённым ущербом. В климатических исках, где ущерб носит диффузный и накопительный характер, выполнить эту задачу крайне сложно. Усложняет ситуацию и том, что, в отличие от некоторых других юрисдикций, в Казахстане не существует доктрины облегчённого доступа к суду для общественно значимых дел, хотя НПО могут выступать от имени сообществ в рамках ограниченных положений Экологического кодекса.
Отсутствие правовой базы, прямо защищающей экологические права человека, нежелание судов опираться на международное право, ограничения строго кодифицированной системы и более широкие социально-экономические факторы, такие как зависимость экономики от добычи углеводородов, создают серьёзные барьеры для климатических исков. Для их преодоления необходимо провести целенаправленные реформы, направленные на стимулирование и облегчение подачи климатических исков в национальных судах.
В целом, для Казахстана, несмотря на его высокую климатическую уязвимость, правозащитный подход в климатической политике пока остаётся почти неизведанным. В глобальной практике именно правозащитный подход позволяет «перевести» климатические риски в язык юридически значимых нарушений.
Что можно изменить в Казахстане
Климатическое правосудие не возникает само по себе. Для его развития нужны целевые реформы. Для Казахстана ключевыми шагами могли бы стать:
- признание экологических и климатических прав как права человека;
- конституционное закрепление защиты будущих поколений;
- принятие отдельного закона о климате с чёткими обязанностями государства;
- расширение прав граждан и НПО на коллективные иски;
- повышение независимости судов и климатической экспертизы судей;
- более прозрачная отчётность по достижению климатических обязательств.
Климатический кризис уже влияет на жизнь людей в Казахстане — на здоровье, доходы, доступ к воде и другие базовые потребности. Однако действующее законодательство не обеспечивает достаточной защиты прав человека в условиях этих угроз.
Международный опыт показывает: когда климат рассматривается как вопрос прав человека, государства начинают действовать серьёзнее. Для Казахстана, климатическое правосудие, основанное на правозащитном подходе — это шанс сократить разрыв между декларациями и реальностью. Так как, в отличие от Парижского соглашения, оно создаёт основу для реального контроля и подотчётности и позволяет использовать национальные суды, правозащитные институты и общественный контроль, чтобы требовать выполнения климатических обязательств и оценивать их влияние на жизнь людей.
